Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:50 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
о_О Когда за тобой на физике сидят одни пацаны (ну почти... 2 за спиной, 2 за спиной у окна, один перед тобой, а Влад вообще в какой-то ж... заднице, вместе с Настей)... Короче, я ржала весь урок. Ну там еще какая-то хрень пищала, так что ржали все. Но особенно я)))
Я сегодня поругалась с русичкой. Она реально дура какая-то >_< Точнее, нереальная дура.
А ЭВ мной довольна вроде. По крайней мере, мне точно не написали на сочинении "плагиат", и по истории я "чистая". Маладэс Х)



Какая прелесть. Котик он мой, блин. Скоро оба на "Соул итер" поедем. ^^




У меня уже прикольно что-то получается рисовать. И я вчера приперла себе коленный вал - тяжелая ржавая хреновина, покрашу и буду рисовать^^


^
|
|
|Собственно мой рисунок Х))

@настроение: Х))

15:06 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Вот так. Мне 16. Зашибись))))

Подарили термос, нетбук, мыло... Короче, кучу всего подарили, я ООООЧЕНЬ довольна как день прошел. Сегодня отмечаю с папой, завтра с Марго... Короче, непрерывный ДР)))

@музыка: Канцлер Ги - Кантри Брэган Д Эрт

@настроение: Х)

18:53 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Ыыы)) Товарищ Комбат мне 5 поставил. Интересно, что за физику и за общество. И что завтра на истории будет????????

Блин. МНЕ 16 ЗАВТРА!!!!!!!!!!! Это ж фиг знает что такое.... Это ж фиг знает что будет!!!!!!!!!!!!!!

Как-то истерично я знаки препинания ставлю. Это, наверно, потому что я убить кое-кого хочу.

В школе филососфию проходим, мне нравится. И вообще все нормально.

А. Мое счастье есть юэсби провод)) Кинула себе музыки и картинок, счастлива до ужаса Х) Х) Х)

И рисую я прикольно. И вообще я молодец Х)

@музыка: Песенка про трубочиста и пастушку по Детскому радио о_О

@настроение: Х)))

21:37 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Это я такой дурак и идиотко, или это мне так везет?...

Сволочь. Угораздило ж меня....

Проперло на готичных чуваков:


И на фриков:


Ну мож это не готы/фрики, но меня проперло.....

Такое вот фиговое состояние.

Се. Пошел к обществу и истории, тупица хренова............................

18:28 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Фантастика. Я как-то подозрительно хорошо учусь. Ну пофигу, я не против, мне нравится, и пусть оно так и дальше продолжается, вс поняли, ага? Вот Х)

Грандиозный разговор за жизнь, корсеты и чулки с Настей-которая-типа-новенькая. Ну вообще она ничего вроде, нормальная, опять же, есть о чем поговорить. Мне вообще грех жаловаться Х)))

Че там еще хорошее. А. Пашка звонил, на маму нарвался. Бедный^^

У меня рисуются одни куклы. Местами они уже смахивают на людей, но все же во многом это еще куклы.

Блин. После последней фразы чувствую себя алхимиком из СА Х))

@музыка: Башня Rowan - Сон-трава

@настроение: Х)

19:33 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Птыыыыыыщщщ. Задолбали меня люди на Вл. Не все, но вот некоторые конкретно. Гулять не с кем, блин. То есть есть (тьфу, блин!) маза пойти к косплеевским. Там Настя, Аня, Настя-которая-Джейн, ну вроде относятся ко мне неплохо, не прогоняют, весело с ними... Тут откуда ни возьмись появился.... Не, не за*бись. "Чудовище с зелеными глазами" и страх, что вдруг кое-кого обуяли. Обуяли не меня, хотя и близкого, казалось бы, ч-ка (а раз близкий, то, по идее, должен понимать, что меня опасно надолго одну оставлять - я депреснячу и строю планы "как бы мне сдохнуть так, чтоб ВСЕ и ВСЁ поняли". Но вот не понимает почему-то. И еще считает, что разбирается в людях. Ща эту тему разовью), но мучаюсь в итоге я. Логики - никакой....

Ага, вот. Развиваю тему. Чем больше ты уверен, что ты такой чудесный-замечательный, умный-проницательный - чаще всего ни фига. Этим можно расколоть только кого-то очень простого и понятного. Просто таких большинство, вот и создается иллюзия могущества. Со мной это, например, не прокатывает. Меня нереально "прочитать", только поверхность. В этом я смахиваю на Джуффина Халли.

Нет, я не предлагаю считать себя отстоем. Я предлагаю считать, что всегда есть куда развиваться. Тогда смысл будет, правда-правда. Можно проверить на досуге, я не против, я тоже проверю.

Мне все время холодно. Наверно потому, что изнутри меня ниччо не греет. А чему там греть-то? Речь идет о тепле духовном. Чем я, эгоистина и лентяйка, могу сама себя изнутри греть? Или кто там меня должен греть... Пох. Все равно теплее мне от этого не становится.

Я уже затюкалась переписывать лекции. Правда. И еще меня наконец-то на переводы проперло, а переводить не дают. Что за нафиг?

Че-то народ отсюда бежит. Пофигу. Я вечно выделяюсь, блин. Никуда от этого, без этого... И прочее.

И спать хочется.

@музыка: Канцлер Ги - Дикая охота

@настроение: Спааааааааааааааааааать *чудовищный зевок, с хрустом челюсти и подвыванием*

15:33 

Вспомни, кто мы.

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Первое название: Разговор с Зеркалом, Тенью, Ангелом и Чертом

Давай поиграем в любовь - дурацки-романтичную. Давай сделаем вид, что все нормально. Давай я попытаюсь стать такой, какой хочу. И возможно,тогда все получится.

Давай я не буду завидовать тем, кто реально что-то делает, делает хорошо и получает от этого удовольствие. Давай я не буду злиться, что так не могу - потому, что лентяйка и таланта к такому нет.

Давай без истерик - даже если все достали, и больше всех сама себя. Давай я не буду плакать, для начала хотя бы думать об этом не буду.

Давай я буду делать все, как и когда должно, и тогда все будет правильно. Давай я сначала буду думать, а потом свершать глупости.

Давай я не буду о нем думать - потому, что в этом все равно нет смысла. Давай я буду честной для начала хотя бы с собой.

Давай я буду спать. Потому, что просто и ты, и я это любим. Потому, что во сне нам всем легче, правда?

Давай без драматизма. Потому, что талант дан тебе в другом. Потому, чтот отсутствие любви ведет к избытку свободного времени, в твоем случае - к его хоть какому-то появлению. Давай по-честному, хорошо. Потому, что все в порядке, и надо продержаться совсем чуть-чуть, вот буквально несколько лет, но точно меньше 10, ну мало же, да?

Давай не будем убивать время. Давай лучше договоримся с ним, пусть ходит в гости и дружит с нами пусть.

Давай не бояться будущего. оно не кусатеся, ты же знаешь.

Давай вспомним, кто ты есть.

Демиургам ничего не страшно. Потому, что мы можем почти все. А если этого не можем мы, это могут наши друзья.

Потому, что так оно и есть. Только так и никак иначе.

19:58 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Хыыыых Х)
Я купила себе 3 пары гольфиков с пальцами. Одни - как у Лизы из "Кофейной кантаты" (рассказ читать ниже).

А еще Аня на Вл переехала! Живет в соседнем доме, учится в соседней школе. Вот с кем я дружить буду Х)) И у меня ж одноклассницы есть новые, Саша особенно. Короче, без запар. Все нормально с этим делом будет, не парься. Х))

Хочу в Зевса поиграть!!! Вяяяяя)))))

А еще у меня днюшка скоро))) И я почему-то на тему учебы не парюсь. И слушаю КАнцлера ГИ и Башню Rowan, и вообще все зашибись.

Господи, пускай все будет как сегодня, без запар и загибов-перегибов, и что людей не бояться и бкдкщего, чтоб принимать судьбу свою как должное и идти по жизни дальше, спокойно и с радостью.
Аминь, ныне, присно и во веки веков.

Вот так))

@музыка: Кантри Брэган Д'Эрт

@настроение: Покой и воля (С)

12:54 

Натырено из максофрайской группы х)))

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Вы слишком много читали Макса Фрая, если...


1) При знакомстве с новым человеком торжественно закрываете ладошкой глаза и произносите фразу: "Вижу вас как наяву".
2) Вы продолжаете употреблять обращения "сэр" и "леди" даже после того, как все начинают интересоваться, давно ли вы из Лондона.
3) И вы отвечаете на этот вопрос: "Я там был вчера! но только во сне".
4) Во сне вы видите своих друзей, а потом оказывается, что вы им действительно снились.
5) Вы любите их удивлять.
6) Бывает, ляпнете что попало, а оно именно "попало", причем в самое что ни на есть яблочко!
7) В вашем присутствии все транспортные средства передвигаются на три-четыре порядка быстрее.
8) Вы хоть раз в жизни стояли на кровати на коленях, в ожидании, что рука, засунутая под подушку наконец-то онемеет, и вы вытащите из Щели Между Мирами что-нибудь интересненькое.
9) Всё, что у вас получалось вытаскивать - поломанные зонтики.
10) Которые вы предусмотрительно положили под подушку перед опытом.
11) Вы пытались сварить камру.
12) У вас получилась отменная гадость.
13) Вы пытались сделать из простыни скабу, из пододеяльника - лоохи, а из наволочки тюрбан.
14) Вы вышли в таком наряде на улицу.
15) Вашего попугая зовут Макс, Мелифаро или Куруш, кошку - Теххи, большого жирного кота - Кофа, крысу - Дорот, лисёнка - Джуффин, кролика - Нумминорих, пса - Дримарондо, рыбку - Меламори, а флегматично загорающую под лампой черепаху - Шурф Лонли-Локли.
16) Говорите "Дюжину вурдалаков вам под одеяло", "Дырку над тобой в небе!", "Грешные магистры".
17) Вы основали магический Орден.
18) Вы назвали его Орденом Салфетки Из-под Печенья. (Возможна и другая чушь несусветная, вроде Квакающего Соловья, или Воздушного Крокодила)
19) Щёлкаете пальцами в нелюбимую учительницу (или другого врага) дюжину раз кряду, в надежде, что у вас всё-таки получится Смертный Шар.
20) Если Смертный Шар всё-таки не получился, пытаетесь плюнуть на врага в прямом смысле этого слова.
21) Пытались попасть на Тёмную Сторону города, в котором живёте.
22) У вас получилось.
23) Каждый раз входя в какую-нибудь дверь, вы закрываете глаза: а вдруг получится уйти в Хумгат?
24) Вы знаете, что понимание ситуации помогает упорядочить процесс мышления, а излишне эмоциональные проявления чувств не свидетельствуют о высоком уровне интеллекта.
25) Вы не очень-то любите и знаете город, в котором живёте, зато хотите посетить дюжину других интересных мест.
26) Бурно удивляетесь, увидев желудь.
27) Ваше имя вырезано у вас на руке.
28) Вы употребляете словечки типа "впилили" и "полный конец обеда".
29) Странно, почему вокруг Приюта Безумных стоит забор, от кого охранять душевнобольных?
30) Перед тем как заснуть, вы говорите: "Хочу увидеть Лойсо Пондохву".
31) Вам снится бывший Великий Магистр Ордена Водяной Вороны.
32) Вы просыпаетесь в холодном поту с царапинами на руках от сухой и жесткой пожухлой травы.
33) Вместо проса и крекеров ваш попугай стал просить орехи и пирожные.
34) Вы ничуть этому не удивлены.
35) .Если вам надо узнать дату битвы при Ватерлоо, вы спрашиваете об этом своего попугая.
36) Если у вас нет попугая, а есть кот, вы удивляетесь, почему он настолько маленький.
37) А еще вы зовете его именем любимого джаз-исполнителя.
38) А если ваш пес не может рассуждать на темы Канта и Юнга, это уже вовсе ни в какие ворота не лезет!
39) У вас есть друг, которого вы как-то напоили самодельным грёмом (в основе была виагра и всякие вкусовые добавки).
40) Друг отомстил вам. Причём точно таким же образом.
41) Вы питаете слабость к чётким формулировкам, изысканым метафорам и просто красивым словосочетаниям, а самые умные мысли записываете в специальную тетрадку.
42) На экзамене, протягивая зачётку преподавателю, стучите себя по носу два раза.
43) Вы пытались сотворить пирог Чаккатта.
44) Получалось то же самое, что и с камрой.
45) Вы прочли тот самый рассказ Герберта Уэллса.
46) Обыскали всю ближайшую библиотеку в поисках "Маятника Вечности"
47) Нашли, прочли и пытаетесь писать в свободном стиле.
48) Вы страшно удивляетесь, если в отделении милиции (куда вы попали совершенно случайно) не раздается криков "Бычачьи сиськи!".
49) Видя человека в яркой одежде, вопите: "Мелифаро!"
50) Вы знаете по меньшей мере тридцать восемь способов дойти из пункта А в пункт В.
51) Но все равно каждый день находите новый.
52) Чтобы успокоиться, всегда используете дыхательную гимнастику Лонли-Локли.
53) С трепетом относитесь к любым зеленым дверям в белых стенах.

UPD:

54) Предпочитаете всем автобусам трамваи, особенно в позднее время суток. А вдруг.
55) Любимым сочетанием цветов у вас числится черный + оранжевый, хотя _просто_любимые_цвета_ могут быть совершенно другими )
56) После выхода из ванной, намотав полотенце на голову, долго присматриваетесь к себе в зеркале - к которому из древних орденов по расцветке этого тюрбана вас можно отнести )))
57) Зимой, при - 26ти, выходя на улицу, мучительно сожалеете о том, что бархатные полумаски нынче уже не в моде.
58) Искренне верите, что присмотревшись к какой-нибудь вещи повнимательней, можно многое узнать о её хозяине.
59) Из жаворонка превратились в радикально настроенную сову; если были совой - окрепли в своей самоидентификации )))
60) Время от времени вы придумываете/продумываете собственные расчудесные города. Кто знает, вдруг приведется там оказаться.
61) Не носите шляп, соблюдая субординацию.
62) Любите фонари. Почему? Потому что "необъяснимо, но факт" - все фраевцы любят фонари )
63) Не удивляетесь необъяснимо виртуозным кражам в криминальной хронике. Вы-то знаете: чего только не уместится между большим и указательным пальцем.

@музыка: Канцлер Ги - 2 фигурки

@настроение: ХыХ Х)

18:30 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Шо за нафиг.... Болею, блин. КАшель+слезы-сопли+аллергия. Охренительно, да? Хых.

Кругом блин одни знакомые.... Убиццо лоюзиком. Ага, и пишу я с какой-то радости с ошибками.

Я тебя убью. Ты знаешь, о чем я, хотя вряд ли прочитаешь это. Но мне проще тебя убить, чем мучиться. Так честнее.

А вообще мне холодно.

@музыка: ♪ Канцлер Ги - Due Angeli♪

@настроение: Мрачное, дооо....

22:21 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Когда ты звонишь, я более-менее примеряюсь с реальностью. Наверное, я почти счастлива. Кажется, именно это обычно называют любовью. Смешно.

Отмычка ко мне проста как табуретка. Искренность и заинтересованность мной. Это для начала. Потом я уже буду обращать внимание на прочее. Но даже раньше искренности я буду думать, будет ли мне комфортно с заинтересовавшим(ся), как он пахнет. Серьезно.

Интересно, что у меня на курсах будет - люди и прочее. Скорее бы юэсбишный провод нашелся, я без музыки тоскую - сил нет)))

Мне очень холодно. Без тебя - в том числе.

Но это маловажно. Важно - что я могу позвонить и услышать твой голос. И довольны будем мы оба.

Не только в 6 лет для счастья надо мало. В неполные 16 для него иногда нужно еще меньше.

А главное, по любому - не бояться будущего. Оно не кусается. Честное слово.

@музыка: Башня Rowan - Овердоз

@настроение: Почти счастлива

21:28 

И жили они здесь и сейчас (с)

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Фантастика. Марго таки прочитала этот мой блог. И даже попыталась мне втык сделать. Ага, как же. Свобода личности форева!)))

Вай. Пашка второй день звонит. Смешно. Главное, минимум, то есть почти полное отсутствие разговоров о любви. Вот оно, самое то! Практикуюсь в кулинарии. Получается вкусно))
Я очень-очень не хочу в школу. Но в целом уже свыклась с этой мыслей. И еще я пойду на волейбол. Или еще куда, главное, устроить себе физическую разгрузку. Оно мне надо. Я так решила.
Хм. Накупила себе книжечек. В том числе Фрайских. Но читаю ща "НЧЧК. Дело рыжих". Смешно, ненапряжно, глагероиня на меня похожа....=)
Новый смайл Х)
А мы теперь фотопроект "Чистое небо". Мы - это я и Катерина. Если кто к нам хочет - присоединяйтесь. Катя в основном фоткает, я в основном режиссер-сценарист-модель. Хых. В основном фрайских героев берем, или по песням фолкским=))))

@музыка: Канцлер Ги - Святой Доминик

@настроение: Как говорил сэр Макс в бытость леди Мерилин (леди Мерилин у нас я)))), "по-настоящему")))

18:06 

Как получится

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Как получится

— В любой женской истории всегда есть любовь — или в начале, или в конце.
— В конце — лучше.
— Это смотря какая любовь…

— Я в христианский рай не верю, — шепчет она, притулившись головой между его рукой и телом так, что выдыхаемые слова щекочут сосок, и это не дает мягко сползти в сон.
— Почему?
— А мне там было бы неудобно.
Если не спать, то закурить бы, но правая рука касается ее волос, а за пепельницей и вовсе придется вставать, тогда и она закурит, придется потом проветривать…
— Ну вот представь: начала я прямо с завтрашнего дня молиться, каяться, что там еще положено?.. И попала после смерти в рай. А там уже Витька и Стах. И я каждого из них люблю.
— Ну и живи с обоими.
Неприятно, конечно. Уж в постели можно было бы и не… Но если показать, что неприятно, будет еще хуже. Или все-таки закурить?
— Не-а, никак. Трахаться можно с двумя, а любить — как? Или уж всю душу отдавать или — на фиг нужно? Да и не положено так в раю, наверное…
— Много ты знаешь, что там положено…
— Ну… я пред-по-ла-гаю. Ты сам тоже не знаешь — ты ведь в раю ни разу не был!
— Нет, — улыбается он и думает: «А надо бы заглянуть как-нибудь», — и все-таки встает за пепельницей, ловко выскользнув из-под ее рассыпавшихся волос.

Пепельница старая, массивная, квартирный хозяин оставил, а может, кто-то из прежних жильцов. Глиняный шершавый треугольник облезло-коричневый, а вместо углов — оскаленные драконьи морды. Из Китая, наверное. Или из Таиланда — кто их разберет?

Он забирается обратно под одеяло аккуратно, так чтобы не прижать ненароком разметанные по простыне и подушке пряди.

— Будешь?
— Давай.

Она коротко, но глубоко затягивается, медлит, впуская дым в легкие.

— А еще я бы страшно устала, — наконец говорит она.
— От рая?
— От себя. Это же одуреть можно — всю вечность быть собой. Тащить на себе рюкзаком и детские обиды, и чьи-то случайные слова и собственную вину, и чьи-то предательства. И даже однажды виденную задавленную собаку, из-за которой теперь отводишь взгляд от любой старой тряпки, валяющейся у обочины, — тащить.
— А ты представь, что у ворот в рай с тебя все это снимают. Стоит там такая корзинка, как в аэропорту перед металлоискателем, и ты туда все складываешь, складываешь, складываешь — пока не станет совсем легко и светло.
— Да, но кто же тогда войдет в эти ворота? Не я — это уж точно.

Он вспомнил, как два года назад, в метро, она плакала, прислонившись головой к какому-то глупому объявлению — то ли рекламе обувного магазина, то ли о новом, невероятно выгодном тарифе. А когда он только собрался что-то спросить, она резко сказала:

— Я даже и пытаться больше не хочу! — и вышла.

А вчера она курила на лавочке в его дворе — просто шла мимо, захотелось где-то присесть и покурить, — а он как раз вышел в магазин. Потом они ели мороженое в кафе — она заказала фисташковое, — и он спросил:

— А что ты еще хочешь?
— Покататься на карусели.

И все это было судьбой, несомненно, никакой вины он за собой не чувствовал, даже поцеловала она его первая — ладно бы от любви, но нет, от одержимости забыть кого-то, по кому были эти давние слезы в метро.

Ведь нелепо же предупреждать, что твои женщины всегда умирают, где-то там, в своих квартирах и на своих простынях, через день-другой просто перестают дышать во сне. Трижды так было, а больше он и пробовать не хочет — то ли бывшая жена к ведьме ходила, то ли такое уж цыганское счастье…

Но тогда она сама сказала, едва-едва успели разомкнуть губы:

— Знаешь, мои мужчины или умирают, или не любят, так что ты меня не люби, пожалуйста, совсем не люби, ты будешь чужой мужчина.

А вот теперь они курят в постели — такой банальный кадр! — и серый дым как цепь унылого безумия, одна на двоих. Ведь если и есть в жизни место чуду, то только как празднику — фейерверк, Новый год, — а то что же это за чудеса-то с удушливым запахом формалина?!

Он ткнул сигарету в пепельницу и долго не мог там ее задавить — хуже нет вони дотлевающего окурка! А она свою — потухшую — просто уронила и смотрела теперь на него — темные глаза, мягкий, оплывающий уже овал лица, верхняя губа с двумя вершинками. Что-то странно сильное чувствовалось в ней, словно гроза или песчаная буря лежала рядом в постели, но и безнадежно одинокое — кто же, в самом-то деле, поведет грозу кататься на карусели?

— Вот что, — сказал он, стараясь не заглядывать в черные колодцы ее глаз, — я сейчас пойду на кухню жарить кофейные зерна — у меня есть специальная сковородка, маленькая, чугунная. А потом смелю и сварю с имбирным корнем и каплей дынного ликера. А ты пока можешь проветрить комнату и расправить простыни. Когда я вернусь, мы будем пить кофе и курить, и уж наверное, целоваться, но вот чего мы точно не будем делать, так это обрекать себя на любовь или не-любовь. Просто поживем и посмотрим, что из этого получится. Может, и в парк завтра сходим. Карусели, конечно, еще не работают, но ведь и на санках можно покататься. А смерть, рай и весь прочий пафос запросто могут подождать лет сорок. Согласна?

Она помедлила и кивнула.

«И в самом-то деле, — подумал он, — ну кто там заметит всего-навсего сорокалетнее отсутствие одного-единственного ангела смерти? Или… — он взглянул в сторону кровати, — или даже двоих?»




@настроение: Уже ехидное))

18:02 

Кофейная кантата

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Кофейная кантата


Утро
Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать — уже разврат. К разврату кофе должно подавать в постель, на таком деревянном подносике, и чтобы кофейник и сливочник серебряные, а чашечка прозрачного фарфора, а в сухарнице под салфеточкой нечто благоуханное, похрустывающее и пышное, присыпанное корицей и ванильным сахаром. «Не желаете ли кофию, душечка?» — «С удовольствием, любезный друг мой!» И никакого тебе «кофе — черная смерть, сливки — белая, сахар — сладкая и ис-ка-жа-ю-щая вкус!» Это надо подсказать Николь: «Смерть, искажающая вкус», — чем не название для детектива? Так что лучше в девять и не в постель. Зато никто не предлагает мерзкий зеленый чай и тошнотворные финики. Поздравляю, душечка, мы снова без любовничка.

Лиза вытащила ноги из-под одеяла — и не кривые, и не хромые, и вообще изумительно прекрасные ножки в поперечно-полосатых махровых носочках — и зарядки ради пропрыгала в кухню, кокетливо помахивая подолом спальной футболки и распевая: «Мой папаша запрещал, чтоб я польку танцевала». На середине кухни, взбрыкнув ножкой в потолок, она окончательно поняла, что коль и заводить мужа, то лишь такого, который позволил бы пить кофе вволю. А лучше бы и сам варил. Впрочем, нет. Пускай лучше не вмешивается, и сами сварим. Све-же-смо-ло-то-го. Что нашей душеньке угодно? Кисельку или водицы? Пожалуй, что водицы? Из колодца или из болотца? А не угадали — из-под крана. А кофей в это время суток желаете из Аравии или из Бразилии? Кофей мы, друзья мои, предпочтем из осиного гнезда, да-да-да! И не говорите, что высокоэкологичный бывший любовник — это нерентабельно. Вы знаете, в какой моде сейчас вазы из бумаги ручной работы? Не знаете — то-то же. А у нас-то круче. Бедные осы, жевали-жевали, плевали-плевали, лепили-лепили, а всё для того, чтобы у Лизочки кофеек не задохся в дурацкой жестянке. А в чем мы наш кофеечек сварим? В медной турочке, глиняной корчажечке или в антикварном кофейничке польского серебра забытой фирмы «Кристобель»? А и нет у нас времени на кофейничек, только на турку. Воды под ободок, четыре ложечки без горки, имбирь на кончике ножа и кардамону два зерна. А на блюдечко мы положим пирожное от добрых кришнаитов — сплошной вред и нездоровье: сливочное масло, вареная сгущенка, — кушай, дорогая, и ни в чем себе не отказывай.



Что может сниться прелестной барышне, брошенной неверным другом, засыпающей в слезах и печали в одинокой постели? Кто-то большой и важный, в пудреном парике, в табачном камзоле и с бородавкой на носу. И какая-то музыка, как будто строгий папенька бранится под клавесин и скрипки. И никаких неверных друзей. Нам, знаете ли, недосуг. Недосуг, недосук и не до кобелей, как сказала бы Николь. У нас забот полон рот — как бы кофе не упустить, и на службу не опоздать, и полосатые носочки кофием не облить! На стене, в пятне развеселого утреннего солнца, кивает обиженному кофейнику на полке опрятная Шоколадница, плывущая по итальянскому кафелю в крошечных туфельках, еле видных из-под гремящего крахмального передника. Гигантскую переводную картинку принесла Николь вечером скверного дня. Утром Лизочка проснулась двадцатипятилетней, днем обнаружила себя брошенной, а к вечеру успела трижды поплакать и дважды поспать. Подруга пришла, как обычно, без звонка и с порога поприветствовала именинницу стихами: «Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце село, да и сам я этим летом жду посадки и расстрела». А после вручила два коричневых пакетика с кофе, какой-то диск, надписанный маркером, и огромный прозрачный файл с мутной картинкой внутри. Взяла за руку, отвела на кухню, сварила кофе из дареного пакетика (чуть замусорив чистенький Лизочкин стол и несколько залив сверкающую плиту), назвала Диму инфантильным убийцей огурцов, непонятно сказала: «Не плачь, квакуха, с получки купим новый тазик, и все болото будет наше», — и тут же попросила тазик. С теплой водой.

Вместо тазика картинку отмачивали в гигантской прабабкиной селедочнице на чету осетров, ни в одно Лизино блюдце такая не поместилась. Зато когда верхняя бумажка сползла, как пленочка, как кокон, Николь сказала: «Ну да, не кофейница, а шоколадница, девочка-шоколадница. Зато тебе теперь всегда будет с кем поговорить». Поговоришь с ней, как же, когда она такая аккуратненькая и так старательно несет свой подносик. Лиза выпрямляет спину, ставит кофе и стакан с водой на тарелку и мелкими шажочками семенит по кухне к столу. «Ваш кофе, сударыня!» — «Спасибо, Лизхен, и можете быть свободны». Ах! Ну вот и облила новые носочки!

Кофе выпит, пирожное подъедено. Чашка, блюдце, стакан, ложечка и турка вымыты. Стол и плита сияют. Постель заправлена, носочки отправились в стирку. Волосы причесаны, полосатые чулочки — шоколад-капучино-сливки и повторить — туго натянуты, юбка выглажена, блузка безупречна. «До свиданья, дом, милый дом», — говорит Лизочка, стоя у зеркала. И, глядя в зеркало, грозит пальцем: разговоры с неодушевленными предметами — верный признак шизофреников и старых дев, подумай об этом, пока меня нет.

Лавка
Работа возле дома — это счастье. Один внутренний дворик, арка, второй, перебежать через дорогу — и вот, пожалуйста, — кованый козырек над зеленой дверью, вывеска, обдуманно ржавая и искусно помятая, как выражается Инна Феликсовна, «с прелестью патины». Затейливыми буквами, тусклым золотом выведено: «Старье и хлам». То же самое и на медной табличке на двери, а ниже — мелко: «Вам, конечно, сюда не надо?» Еще как надо, и именно сюда! Лизочка спускается на две ступеньки, на ходу достает из сумки ключи. Длинный ригель в первую, открыть, пока нащупывает второй ключ, над головой щелкнуло, включилась сигнализация. Теперь скорее, замок сварной решетки, потом внутренней двери, обитой кожей. Щелк… щелк… Через полторы минуты в милиции решат, что к нам лезут воры. Слева от входа откинуть панельку: звездочка, первые четыре цифры телефона (Елизавета Александровна, надеюсь, вы понимаете, что для кода надо выбирать числа, не связанные с вами лично?), единичка. Вуаля! Ах, какой вы, Лизочка, гениальный взломщик! Сигнализация над головой разочарованно выключается. Сегодня утром свидания с милицейским нарядом не будет.

Из плюшевого домика бесшумней кобры выскальзывает Королева Абиссинии. Страшная, как горгулья, скелетина с огромными ушами жмурится и демонстративно зевает Лизе в лицо, показывая страшные клыки и ребристое черное нёбо. Это тебе, Золушка, первое задание: накормить чудовище. Под пристальным нефритовым взглядом Лизочка вытряхивает в миску пакетик «обеда с кроликом». Теперь отвязать колокольчик у двери — пусть встречает посетителей, — включить кассу и поискать записку от злой мачехи, по совместительству крестной феи. Ну вот, пожалуйста, — из гроссбуха торчит длинный листок:

Милая Лиза!

1. Намекаю, что фарфор хорош, когда чист, а фаянс нехорош всегда.

2. «Общепит» у Ани не брать! (Умоляю!!! Будет плакать — не сдавайтесь!!!)

3. В сомнительных случаях сверяйте посудные клейма по справочнику, справочник в бюро за клоуном.

Вчера Лизочка лично убирала книгу и может поклясться — никакой записки не было. Наверное, это Королева Абиссинии в ночи ловит огромными вибриссами хозяйкины мысли и покрывает четвертушку листа размашистым почерком Инны Феликсовны.

Инна Феликсовна обворожительна. Когда она смотрит на Лизочку и протяжно говорит: «Детка, а вы кушали сегодня хоть что-то, кроме кофе? Хотите сладкого?» — Лизочка замирает и трепещет. Так в далеком детстве она замирала в Мариинке, когда беззвучно ползли в разные стороны тяжелые складки занавеса, а на сцене оказывался прекрасный и сладкий замок, точь-в-точь как из книжки про Золушку. Сидя в пыльном бархатном кресле, аккуратно снимая фольгу с маленькой шоколадки, Лизочка ждет, когда же Инна Феликсовна пристроит сигарету в длинный мундштук и начнет монолог. Мундштуки и монологи — ее страсть. Инна Феликсовна не разговаривает как все люди. Она искрится и блистает, а ты знай подавай реплики и обмирай от восторга.

Вот тебе, Золушка, и вторая работа: моем фарфор, фарфор лишь тогда хорош, когда чист. И ведь не поспоришь. Поэтому, милочка, — тазик, стружка детского мыла (что вы, детка! «Фейри» сожрет всю позолоту подчистую! Только нежное детское мыло!), губочка, тряпочка и стул абрамцевского модерна. И ничего, что стулу сто лет, — очень он даже крепкий. Аккуратно снимаем с буфета всех наших Коньков-Горбунков, Медной горы Хозяек и балерин с подклеенными ножками. Подтаскивая стул к буфету, Лизочка мельком глянула на записку. Стоп-стоп-стоп. Какой такой четвертый пункт?

Вот он, четвертый пункт. Неумолим и неотменим:

4. Совсем забыла! Сегодня собирался зайти Валентин Петрович, покажите ему, дружочек мой, все интересное за последние две недели.

Все, пропало утро. Валентин Петрович представителен, надушен, галантен, остроумен и даже — ах! — жовиален. Лизочке он внушал глубочайшее отвращение.

Поводов к ненависти Валентин Петрович не давал ни малейших. Никто и никогда не осыпал Лизочку изысканными комплиментами так часто, как он. И все же ни от чьих комплиментов не хотелось потом отмываться с хозяйственным мылом.

Разговаривая с ним, Лизочка все время ощущает себя провинциальной барышней на первом балу — и тошен кавалер, и отказать невозможно, так что приседай, кивай пудреной головкой, руки округляй жеманно и держи улыбку такую — намеком. Даже не уголками губ, а только напряжением в уголках — одним словом, джиокондовскую.



Звякает колокольчик, и по лесенке в подвал спускается пара прекрасных замшевых туфель, безупречно отглаженные летние брюки, пиджак на два тона темнее, белая рубашка голландского полотна, в руке шляпа бежевого фетра, сомнений нет, Валентин Петрович. Вот было же вспоминать! Чтоб ты ногу подвернул, старый черт!

Каждый раз Лизочка изумляется, обнаружив свою руку в его сухих пальцах. Валентин Петрович мимолетно щекочет усами Лизину лапку и с усмешкой отпускает жертву на волю. Однажды она таки обтерла руку о юбку, но больше такого себе не позволяет. А жаль.

— Ну-с, Лизочек, с каждым днем вы все милее! Как вам это удается? А что новенького у вас для старика? Припасли что-нибудь? Ну что же вы, а я так надеялся!

Увы, все то же, что и в прошлый раз, ничего больше не приносили, разве что посуду. Нет, серебра нет. Только кузнецовский фарфор, но вы же не любите…

Валентин Петрович в шутливом ужасе машет рукой — избави бог от кузнецовского фарфора, это для пролетариев XIX века!

Лизочка как раз купает в тазике обиженную кузнецовскую супницу для пролетариев. Валентин Петрович не унимается:

— Лизочка, вам уже говорили, что вы — существо вне времени?

А ты ополаскивай супницу и улыбайся загадочно.

— Эти хулиганские чулки выглядят так по-детски. Вам никогда не приходилось примерять кринолин? Хотя бы маскарадный?

А ты улыбайся, вытирай насухо антиквариат и отвечай эдак небрежно, будто у тебя полшкафа кринолинов:

— Голубой или розовый?

И что, поможет? Нет, не поможет. Потому что он тут же обрадовано нахмурится:

— Елизавета Александровна, ужель вы обо мне так плохо думаете? Голубой, розовый — это для фарфоровых пастушек. Полагаю, палевая тафта. И даже, знаете ли, не кринолин, не люблю я этой чрезмерности. Небольшие фижмы. Исключительно чтобы подчеркнуть талию и создать пикантную загадку ниже. Серебристо-стальной атлас тоже будет неплох.

— А кофейный? — спрашивает простушка Лизочка.

— Помилуй боже, нет. Этот цвет вас старит. И напиток, если мне будет позволено высказать мнение, тоже не для юных дам. Цветочный чай, Елизавета Александровна. Может быть, зеленый. В крайнем случае, некрепкий черный с молоком. Ну, извольте видеть сами! — (Тут Лизочка, все еще сжимающая в руках несчастную супницу, оказывается развернута к четырехметровой высоты зеркалу). — Вам элементарно не идет коффэ.

От позорного бегства в слезах Лизочку спасает волшебный прием: «вообрази себе Николь». Будь тут Николь, в любимом полосатом свитере по колено, она бы царственно закинула голову, прикрыла глаза, дожидаясь конца тирады. А потом, поправив на носу воображаемое пенсне, изрекла бы, картаво и величественно: «Обосъ'аться!»

Валентин Петрович был несколько скандализирован, когда девчонка прыснула ему прямо в лицо, поспешно, впрочем, извинившись.

— Ну-с, Лизавета Александровна, на нет и суда нет, коли позволите, загляну к вам позже. Если будет серебрецо, не сочтите за труд отложить. Я вам телефонизирую.

И, отвесив глубокий поклон, Валентин Петрович покидает подвал.

Лизочка, водрузив наконец супницу на полку, тянется за дырявой кружкой «напейся — не облейся», типичный образец юмора пролетариев XIX века. Раньше там стояла собака немецкого фарфора.

Однажды рядом с тобой оказывается вещь, которая сладко и неуловимо навевает что-то такое. Как будто тебя окликнули из тумана, как будто давным-давно вы были знакомы. Возможно, именно из-за радости узнавания и ходят по комиссионкам и антикварным лавкам чудаки вроде Валентина Петровича. Он же не виноват, что Лизочку от него подташнивает. И Лизочка не виновата. Может быть, ради этих голосов из тумана она и пошла работать к Инне Феликсовне, неразумно распорядившись своей молодостью и талантом, которого, кстати, и нету.

Ноты
Впрочем, один талант все же есть, даже не талант, способность. В детстве Лизочку считали одаренным ребенком, и потому бабушка водила ее в изостудию, и на фигурное катание, и даже в детский английский театр, но нигде не задерживались подолгу. На сцене Лизочка робела и теряла голос, хотя вне сцены носилась и визжала на редкость пронзительно. Изостудия быстро наскучила, а синяки на коленках и ягодицах у будущей фигуристки вызвали у бабушки ужас: «Бьют вас там, что ли?!» Дольше всего Лизочку мучили игрой на фортепиано. «Кисонька! Мягкой лапкой бьем по клавишам! Мягкой ла-а-апкой!» Клавиши были тяжелые, накладки слоновой кости, бронзовые подсвечники отражались в полированной черной деке. Бабушкина подружка Анна Фридриховна, «ставившая руку» Женечке и Лешику, ходила к ним дважды в неделю, вечная и неизменная, как этюды Черни. Женечка вырос и стал лауреатом какого-то конкурса молодых дарований, Лешик шлет любимому преподавателю трогательные открытки из Нью-Йорка, прочая череда воспитанников растворилась в тумане времен. «Круглая лапка, Лизочка, кру-углая! Мягко, но твердо!» Они даже успели разобрать три менуэта и сарабанду Корелли, но тут Анна Фридриховна Валуева, урожденная Зибельтау, уехала в Германию, доживать свой век на родине обожаемого Генделя и Баха.

При звуках фортепиано до сих пор вспоминался запах «Серебристого ландыша» и черная вышитая брошка среди белого кружевного жабо. Анне Фридриховне наверняка бы понравилась большая нотная тетрадь, появившаяся однажды в «Старье и хламе», хотя название лавочки она бы не одобрила.

Однажды, под католическое Рождество, мрачная и несчастная Лизочка прибрела на работу, похлюпывая мокрыми сапожками, пару раз едва не хлопнувшись в лужу. Инна Феликсовна отсутствовала, в такие погоды у нее разыгрывалась мигрень и инфлюэнца. На царском столике (а-ля Буль, цвета красного леденца, латунь и черепаховый панцирь, отличная реставраторская работа), на дешевенькой подставке для книг, какая у Лизочки была в первом классе, высился нотный альбум, сияя настоящим немецким рождественским сентиментальным великолепием. «Нотная тетрадь Анны Магдалены Бах. Часть 2», с золотыми виньетками на матерчатом огромном переплете, с благонравными детками за клавиром. Потертый репринт, точная копия с альбома XVIII века, а теперь и сам этот репринт стал антикварной ценностью. Роскошный подарок, из тех, что маменьки вручают, умиляясь, а дети принимают, внутренне содрогнувшись от тоскливого отвращения. Елочка сияла в зале, и ни в коем случае не всхлипывать от разочарования, хорошие девочки радостно благодарят и целуют ручку мамочке, а потом садятся на высокую табуреточку и играют прямо с листа миленькую пьеску, почти без помарок. Сколько маленьких мучеников по всему свету проклинали эту глупую курицу, Анну Магдалену? И раз-два-три, и раз-два-три, круглая лапка, деточка, мяаагкой лапкой по клавишам! Ритмичнее, дружочек мой! Лизочка так и впилась глазами в раззолоченное орудие пытки. У Анны Фридриховны была тонкая коричнево-розоватая тетрадка, исчирканная карандшиком, с расставленными номерами пальчиков над самыми трудными пассажами. Целых 12 пьес, ну и гадина же ты, Иоганн Себастьян, нашел чем порадовать молодую жену! Но как бы вздохнула и всплеснула руками пожилая девица Зибельтау, если бы Санта-Клаус подложил ей под елочку такую… раритетную вещь.

И как-то ненавязчиво к концу рабочего дня Лизочка даже почти решилась выкупить альбом, ну и что, что только вторая часть. И потом, когда-нибудь, сидя в кухне, кричать через стенку: «Я все слышу, Масик, ну-ка снова с пятого такта!» А из комнаты недовольное: «Ну маааам, ну я уже три раза начинаю с пятого!» Потому что детей надо учить музыке по золотым старинным нотам, чтобы развивать в них чувство прекрасного. И за ногу привязывать к роялю, да. Шелковой голубенькой ленточкой, под щиколоткой, прямо поверх чулка, и туго-претуго, маменька никогда не умела рассчитывать силы. Тройным морским узлом на бантик.

Через четыре дня булевский столик стоял, сиротливо блистая черепаховыми вишенками и мотыльками. Сказочные ноты упорхнули так же беззвучно, как и появились.

Собака
Перемывая старинную посуду («внутри, снаружи и донышко не забудь»), Лизочка нет-нет да поглядывает на Ту Самую полку. На ту, куда сослан керамический плебс, где немецкие кружки с серебряными и бронзовыми крышечками, и кружки-затеи, и кружка с ручкой-чертом, в которой стоит букет из растрепанных перьевых роз. Такую розу (бледно-палевую) Лизочка честно выкупила за 30 рублей — нет удобнее метелки для пыли. Собаку принесла старушка из соседнего дома — сухонькая старушка, в синем бархатном пальто и шляпке весной и осенью, вытертой лисе зимой и белом полотняном плаще летом, — за год Лизочка изучила весь ее гардероб. Она приходила раз, а то и два в месяц, принося китайскую шкатулочку с секретом, связку пуговиц филигранной работы, деревянную шпильку с цветком. Сердцевина цветка — крошечная линза, в которой («Чудо враждебной техники!» — весело воскликнула Инна Феликсовна) белые домики на фоне гор и надпись: «С любовью из Юнгфрау».

Собаку Нина Дмитриевна принесла зимой. Улыбнулась, сказала виновато: «Не знаю, возьмете ли», — и начала медленно разворачивать платок. Сначала показалась что-то коричневое, потом светлое, потом — р-раз — и вот она стоит молочно-белая в каштановых пятнах, замершая в стойке «чую дичь». Отчего-то Лизочка, не знакомая близко ни с одной охотничьей собакой, кроме дряхлого ирландского сеттера Джоя, сразу поняла, что означает эта приподнятая лапа. Знакомой синеватой зеленью блеснул ошейник-ленточка с облезлой золотой пряжкой. Под лапами на белой лужайке розочки, две аленькие и одна желтенькая, зеленые листья еле выступают из-под глазури, а цветочки свернуты из тончайших фарфоровых ноготков. В детстве так хотелось отломить одну и приколоть на платье кукле. Но сперва Лизочка, зажмурившись, провела пальцем по гладкой собачьей спине и знакомо запнулась на трещине, у самой попы хвостик был отбит и бережно приклеен снова. Уже потом она разглядела и сколотый кусочек лужайки, и сеть сероватых трещинок, покрывавших всю фигурку призрачной паутиной. «Фарфоровая собака… Два меча… ага… Примерно восемнадцатого века, мейсенский фарфор, в приличной сохранности», — безжалостно констатировала Инна Феликсовна следующим утром, после чего лично позвонила владелице и после пятнадцатиминутной светской беседы отправила Лизочку отнести конверт: «…вход под арку, налево первая парадная, квартира тридцать семь, три звонка, Нина Дмитриевна, не перепутай, и кстати, детка, поинтересуйся ненавязчиво: это был единственный фарфор?»

Дипломатически подводить разговор к фарфору Лизочке не пришлось. Домашняя Нина Дмитриевна — в халате вытертого синего бархата — сама показала ей мейсенского пастушка с собачкой (у мальчика отбит локоть, белый песик свернулся клубком), а в пару к нему нежнейшую пастушку, тоже отмеченную двумя взмахами синих мечей. На этом сокровища не иссякли, и из глубины орехового буфета были извлечены алебастровый флакончик для ароматического уксуса, узенькое горлышко властно обнимает грудастая нимфа («это, Лизочка, бельгийская работа…»), и театральная сумочка, расшитая переливчатым стеклярусом. Старушка суетливо отряхивала полки от невидимой пыли, смущенно хлопотала и порывалась напоить Лизочку чаем или кофейком. Есть хороший, растворимый. Лизочка пискнула «лучше чай, спасибо», но Нина Дмитриевна упросила девочку не скромничать, кофе у нее еще целая баночка. В чреве роскошного буфета ютились макароны, стеклянные банки с крупой, рижские красной жести коробки для бакалеи и ветхий букетик лаврушки. На нижней полке красовались парадные чашки кобальт с золотой сеточкой, матово сверкнула серебряная сахарница и солоночка на смешных гнутых ножках. «Сахар, знаете, я на кухне не держу, раньше так дружно жили, такие соседи были хорошие, а теперь все прячу, Лизочка, самой стыдно!» Лизочка глотала сладковатую бурую жидкость и сочувственно кивала. «Ой, не спросила, а может, вы с молочком?» И, не дожидаясь ответа, метнулась к холодильнику, старой рычащей «Бирюсе». «Какая она милая! — подумала Лизочка. — И как…» В сухонькой старушечьей лапке, холодный и пузатенький, к Лизочке плыл серебряный сливочник, который она знала, как знала фарфоровую собачку. До последней мелочи, до смешного завитка, до белой каемочки отстоявшихся скудных сливок. Когда сливочник утвердился на кружевной салфетке, Лизочка медленно, как во сне, развернула его другим боком. Гравировка «С Любовию. Паульхен» была там, где ей положено быть. Нина Дмитриевна налила Лизочке молока, улыбнулась и погладила готические буквы.

— Да, это очень сентиментальная вещь. По-немецки сентиментальная, сейчас такое не принято, смешно даже как-то. Знаете, так и не смогла с ним расстаться, даже когда очень были деньги нужны. Сниму с полки, покручу — и обратно ставлю, без него и дом не дом.



Нину Дмитриевну Лизочка в последний раз видела в марте, и вот уж какую неделю внучатая племянница покойной, бойкая девица из Гатчины, коробками тащит в лавку ненужное наследство, а все не кончается.

Почти месяц Лизочка хитрила: с утра прятала собаку за кружечным забором, а к приходу Инны Феликсовны возвращала на престижную вторую полку ореховой горки — между маркизой в розовых гирляндах и китайским болванчиком. Смысла в хитростях не было никакого, фарфоровая гончая стоила как боевой слон, но Лизочка упорно повторяла ритуал дважды в день.

Во вторник четвертой недели, привычно сбросив туфли и придвинув удобнее дубовый табурет, она обернулась к горке — между расправившей юбки маркизой и ехидным мандарином стояла эмалевая табакерка. Не нужно было проверять записи, чтобы узнать, какая усатая, лощеная, пьющая зеленый чай гадина утащила ее собаку.

Спалось Лизочке скверно. Нет, никакой фарфоровый пес по зеленым сонным лугам не носился, а падало и билось что-то вдребезги, и детский голос, неизвестный и родной, сквозь слезы повторял:

— Не кидал! Прыгнула и поломалась, сама прыгнула и поломалась!

— Конечно, — говорила Лизочка, поглаживая шелковые волосики, — конечно, она просто прыгнула. Собаки всегда прыгают. Папа купит тебе другую. Собачку, и киску, и охотника с рогом, и целый полк солдат… Не хочешь другую? Мы приклеим хвост, приклеим хвост — приклеим хвост, — напевает она, — и привяжем ее поводком.

Вечером Лизочка купила коробку пирожных и отправилась к Николь. Подруга варила кофе в керамической джезве с проволочной ручкой и толковала Лизочкин сон по Фрейду, Мерлину и девице Ленорман.

— И бонусное толкование от мадам Никольской, знатока потаенных изгибов женской души… — Николь постучала джезвой о край грязной плиты. — Взамуж вам надоть, матушка. И детишек парочку, которые переколотят все твои антикварные пылесборники к едрене фене, как давеча моя Дарья китайский чайник. Вот сейчас кофею откушаем, и поможешь клеить как профессионал. Крышку от «Момента» подержишь, к примеру.

Трубка
Вода в тазике с мыльным раствором уже давно остыла. Королева Абиссинии несколько раз басовито обронила «мау!», проинспектировала тарелку — а вдруг что новенькое нарисовалось за время сна. Пошуршала в лотке — не обнаружились ли пропавшие при большевиках бриллианты? Походила вокруг да около, на миг прижимаясь к Лизочкиным чулочкам. Нырнула в домик досыпать. Махровое полотенце промокло насквозь, зато и работы осталось чуть — пара соусников и пепельница — турецкий башмачок. Пепельницу, кстати, надо переместить в табачную витрину — к деревянной пахучей коробке из-под манильских сигар, к серебряным папиросницам, к мундштукам — великому пристрастию Инны Феликсовны, к трубкам… К трубкам. Черт их совсем побери! Чистый фарфор — лучший фарфор.

Трубку принесла какая-то дама. Точнее, принесла она не одну трубку, а целый красный суконный мешок на кулиске, примерно в таком же Лизочка таскала в школу сменную обувь. А еще тяжелую серебряную зажигалку с поцарапанными перламутровыми накладками. Если нажать незаметную кнопочку сбоку — звучала простенькая спотыкающаяся мелодия. Зажигалку купили почти сразу — молодая пара, на вид совершенно не могущая себе это позволить. Лизочка не без зависти смотрела, как Он снова и снова нажимает на кнопочку, а Она улыбается «я-знала-что-тебе-понравится, милый» улыбкой. Остальные сокровища Лизочка, морща носик, два дня мыла и чистила специальными ершиками: множество мундштуков — костяных, деревянных и два янтарных; сильно изогнутую трубку из пенки, потом прямую, с длинным чубуком, как у капитанов на картинке, крохотную, словно игрушечную, из полупрозрачного зеленого камня, тяжелую, черного дерева, и Ту Самую. Она была вырезана из красновато-коричневой древесины ореха, отполирована прикосновениями до шелковой гладкости. Не большая и не маленькая, не слишком тяжелая, с чашкой в виде хитрой мордочки химеры и с потемневшей серебряной крышечкой. Табаком она пахла совсем слабо — призрачный медовый аромат. Содержимое красного мешка заняло полвитрины, той, рядом с которой застревают мужчины. В ней лежали два бинокля, опасная бритва с инкрустированной ручкой, несколько фляг (к одной прилагался неполный набор серебряных стаканчиков) и, предмет особой Лизочкиной нежности, часы-луковица от Буре.



Павел (почему-то Лизочка сразу знала, что он Павел) начал заходить в гости к трубке в понедельник. В среду он робко попросил вынуть ее из витрины. И Лизочка, конечно, вынула, и он подержал трубку в руке (у него были очень, очень красивые руки) и понюхал чашечку с мечтательным лицом. А в пятницу он встал с ней у зеркала — того, что Инна Феликсовна датирует «вторым эрмитажным пожаром», — и сделал суровое лицо, и это было очень славно, и сказал, что трубка очень взрослит, потому что преподаватель с такой юной рожей несолиден, и да, его зовут Павел… а вас Елизавета Александровна? Просто Лиза? Хорошо, я никогда-никогда не буду называть вас «бедной Лизой». А можно, скажем… это не будет ужасным хамством пригласить вас на чашечку кофе? Не сейчас? А потом он попросил придержать трубку неделю. И Лизочка, конечно же, немедля спрятала ее в верхний левый ящик своего стола, а через неделю он пришел с деньгами и маленьким букетиком гиацинтов, совсем к закрытию. И они пошли пить кофе, и сидели в курящем зале, а Павел очень неумело набивал трубку вишневым табаком, потом разворачивался в профиль и спрашивал, достаточно ли он теперь грозен. А потом они гуляли по Английской набережной, и там стоял огромный парусник — его пять стальных мачт поднимались над домами, и Павел сказал, что такие парусники управляются компьютером, но в них нет очарования, а вот когда в Питер вернется «Штандарт»… А она думала, что позвать его сейчас к себе, например выпить кофе, ужасно неприлично, но совершенно необходимо, и чтобы мосты развели. Лучше, конечно, на неделю сразу. А потом…

А потом не было ничего, и сначала тоже не было ничего, и смотреть на стальной парусник Лизочка ходила с Николь, потому что некоторые идиотки боятся придержать товар втихую и не умеют попросить об этом в голос, а потом приходит старая сволочь Валентин Петрович, у которого таких трубок в коллекции, наверно, триста штук. И ни одну он не курит, потому что вообще не курит, и помрет здоровым. Медленной, мучительной смертью — если проклятья чего-то стоят.

Трубка упадет и разобьется,
в руке моей останется только разбитый черепок;
такова и моя судьба.
Павел пришел через неделю и еще в дверях помахал деньгами и букетиком, но трубки не было, проклятье, уже не было, и — «может быть, вы посмотрите вот эту?.. не то, нет… Я не могу сегодня уйти пораньше, нет, я очень занята…» Очень, очень занятая идиотка, пьющая свой кофей в одиночестве. Ну и ладно, может быть, он и кофе-то вовсе не любит — просто так принято начинать знакомства.

Паульхен
Лизочка пристраивала свой нехрустальный башмачок меж прокуренных трубок, бормоча заклинание «чистый фарфор — лучший фарфор», когда закурлыкал телефон, антикварный мир вздрогнул, и все вернулось на круги своя. Анечка спрашивала, принимают ли сегодня, а то она еще коробку нашла, хочет принести. Ну так вот тебе, Золушка, еще полмиски чечевицы, сейчас мы еще и Анину посуду помоем. Общепит не брать, невзирая даже на слезы. Впрочем, Аня девочка простая, плакать не будет. Не возьмем мы, возьмут на помойке, куда и откочуют забракованные «все после сороковых».

Звякнул колокольчик, Лизочка улыбается, но улыбка подкисает, бледнеет и сходит на нет. Это не Аня и не случайный посетитель, это Валентин Петрович, ненасытный и вездесущий В. П. Специально под дверью караулил, что ли? «А это снова я, рады мне? Вижу, вижу, что рады! Вот верите, как сердце шепчет: зайди еще, вернись. Уж не вы ли, чаровница, по мне тосковали?» Лизочка бесконечно долго выполаскивает последний соусник и думает, не стоит ли по новой перемыть сервиз на дюжину персон? Валентин Петрович расхаживает вдоль витрин, содержимое которых знает назубок. «Отрадно видеть ваше прилежание, Лизочек! Ну неужто не отвлечетесь, не почтите беседой? Ох и в строгости держит вас Инна Феликсовна. Как смоляночку, право, только пелеринки не хватает!» Но тут его монолог прерывается, потому что Анечка спускается по лестнице медленно, на ощупь, прижимая к груди тяжелую коробку.



В коробке погромыхивало, высокую стопку тарелок девица бесхитростно прижимала подбородком, дно картонки опасно прогнулось. С криком: «Позвольте, милочка!» — Валентин Петрович галантно бросился навстречу. Тут плечи его и затылок странно напряглись и окаменели, он почти вырвал коробку у оторопевшей барышни, осторожно, как бомбу, опустил груз на табурет и выхватил тяжелую невзрачную кружку. Длинные пальцы коллекционера заострились хищными когтями, впервые Лизочка увидела, как человек до синевы бледнеет прямо на глазах. Серую унылую кружку, облепленную венками и подплывшими буквами, он держал торжественно, как священную чашу.

— Это я сразу беру, без торга и разговоров. Что, хороша? Нехороша! Унылое убожество, вот это что, шир-пот-реб! — И голосом, предвещавшим великое и недоброе, возгласил: — Сие есть чаша крови московских дур и дураков. Позвольте представить вам, милые дамы, ходынскую коронационную кружку. Ничего не говорит? Пустой звук? Елизавета Александровна, не разочаровывайте меня, только не сегодня! Кровавая кружка, так их и называли, да-с. Всем пришедшим сулили кружку и пяток пряников в платочке. На дармовщинку и набежало желателей. Милочка, там у вас в хозяйстве не было тряпочки такой, с портретиками? Не припомните? — Он дрожащими пальцами любовно провел по серой пряничной короне: — «На память св. коронования»… Да-с, память долгая. Людей подавили — страсть, головотяпство сплошное. А кружечка-то с трещинкой. Как вообще уцелела? Вот сердце-то чуяло. Четыреста трупов, по полицейской сводке, четыреста… А говорили, что за три тыщи. — Бормоча, Валентин Петрович нервно мусолил кружку, оглаживал белесоватые бока, залезал пальцами внутрь, щупал донышко.

Как умалишенный, с содроганием подумала Лизочка. При взгляде на ликующего Мефистофеля ее отчего-то мутило.

Анечка, внезапно очнувшись, пискнула:

— Так было что-то же еще у баб Нины! Я сейчас посмотрю, я мигом!

А навстречу ей, дыша духами и туманами, спускалась великолепная Инесса Феликсовна, своевременно и эффектно, как бог из машины.

— Я, кажется, что-то пропустила? Валентин Петрович, что это с вами? — Мельком скользнула глазами по кружке, дождалась, когда Анечка хлопнет дверью, и бросила: — Тридцать пять. Для вас, ладно, двадцать. Но исключительно для вас. Двадцать и… тот ваш дамский мундштук фальшивого Фаберже. Не спорьте, будьте паинькой, и я сварю вам кофе. Или вы предпочтете ваш мерзкий зеленый чай? Состояние-то прекрасное, верно?

Валентин Петрович нехотя поставил кружку на столик, подошел к Инессе Феликсовне, склонился над ее рукой и мурлыкнул:

— Чаровница! Разорительница! Знаете, чем взять старика…

И оба скрылись за дубовой дверью с латунной ручкой. А Лизочка остолбенела. В неразобранной коробке сверкнул беззащитным серебром знакомый сливочник.



Валентин Петрович живет в склепе. В страшной мрачной пещере с климат-контролем. Там у него в стеклянных гробах томятся золоченые чашки, табакерки, фарфоровые собаки, старинные ноты, книги, которых никто не читает, трубки, которых никто не выкурит. Валентин Петрович приходит туда, зажигает бестеневые светильники и кружится, кружится среди мертвого своего богатства, как заводная балеринка, отставив напружиненную ногу в замшевой ботинке. А потом садится и прихлебывает зеленый чай из коронационной кружки. И туда же этот упырь запихнет Паульхена, навсегда ее Паульхена!

И тогда кроткая Лизочка совершает немыслимое. Она похищает сливочник из коробки и держит в руках, бережно, как птенца. А когда из офиса выходят замшевые туфли, опускает его между коленей, расправляя складочки и складывая ручки, как благовоспитанная юнгфрау. Паульхен лежит между ее коленками, в убежище из коричневой шотландки, тихо, как мышка, и оба смотрят, как Валентин Петрович, поводя носом, роется в опустевшей коробке, перещупывает немытые тарелки, рассеянно оценивает на просвет блюдечко костяного фарфора, ворчит: «Все не то, что-то же еще было! Да, Лиза, вы не упакуете мне кружку?» Лизочка сидит ни жива ни мертва, а Инна Феликсовна, не спуская глаз с пунцовой своей помощницы, сама достает из ящика буфета пупырчатый целлофановый мешочек. Медленно опускает кровавую кружку в фирменный коричневый пакет с бечевочными ручками, добавляет туда же костяное блюдечко как подарок от магазинчика, берет Валентина Петровича под руку и церемонно провожает гостя до самых дверей. Там, у дверей, она глубоким грудным голосом внушительно произносит: «Девочке ни слова, вы поняли? Для нее кружка стоит пять тысяч, и… вы же джентльмен, Валентин Петрович! Вряд ли сегодня мне принесут алмаз „Орлов“, а если принесут, я отложу».

Вернувшись, Инна Феликсовна залихватски заламывает выщипанную бровь, наклоняется к Лизочке, заглядывает ей в лицо и конспиративно шепчет:

— Ну что же, деточка, так и будете сидеть, как баба на чайнике? Покажите же, что вы так пикантно спасали от нашего вурдалака?

Бестиарий
— Привет, тихо сегодня как у вас. Мне, пожалуйста, кофе, а этому господину… сливок ведь нет? Только «Петмол»? Ой, все равно хорошо! Будем кутить — И в этого господина — сливочек! И мороженое с фисташкой! Женя, это Паульхен, наливайте смело ваши сливки. Я его сегодня своими руками мыла. У нас с ним любовь с первого взгляда — сначала я его спасла от рабства, да еще таким пикантным способом, а я ведь приличная девушка из хорошей семьи. Потом я его выкупала, прилюдно расцеловала и несла, прижав к груди, — ну теперь он просто обязан на мне жениться. Вам не попадет за разлитие сливок в тару клиента? Где у вас камера — тут? Эй, смотрите-смотрите, это местные сливки, я их честно купила за пять эре и буду пить из личного сливочника. Знакомься, Паульхен: это Женя — самый лучший в мире бармен. Стоишь ты на стойке «Бестиария», несомненно, самого лучшего в городе бара. Вот это, мой милый, камин. Самая прекрасное, что есть в «Бестиарии», не считая, конечно, Жени. Дома я тебе камин не обещаю, но есть печка-голландка, она тебе понравится — очаровательная особа, и младше тебя лет на сто.

— Вот картины: эта мне не очень, эта тоже не очень, а вот тут запутанное, такое-непонятное-чудное я люблю. Женя, а что на этом рисунке? Ой, правда саламандра? Которая не горит в огне? А я думала, она как ящерка, а она немножко как собачка. Женя, а вы знаете, что только настоящий художник может разглядеть саламандру в огне, это я у Дюма читала, по-моему, про Леонардо… И еще, пожалуйста, Женя, сварите мне глинтвейн. У вас потрясающий глинтвейн, дома так не выходит, только сахару положите немножко больше, а то он у вас всегда получается такой мужской и суровый.

Ее слова текут сквозь сознание, как вода по неглубокому руслу, иногда шевеля коряги, водоросли и волосы утопленников, — на фразу о настоящих художниках он эффектно заломил левую бровь, а на упоминание Леонардо своевременно удивился:

— Даже так?

— Ой, спасибо. Замечательно. И сахару сколько нужно. Кстати, знаете, Женя, я вас раскусила. Я недавно читала в одной книжке… Я вам принесу обязательно, если хотите, даже подарю… Там про то, как устраиваются в жизни всякие боги, в которых уже не верят. И знаете, в общем, все у них в порядке. Анубис, например, держит похоронное бюро, а Дионис… И не сбивайте меня с мысли! Женя, ну признайтесь, вы же тоже такой бог? Смотрите сами: камин — это жертвенник, а еще мы постоянно что-нибудь проливаем, в основном вино, как положено. Ну и воскуриваем… воскуряем, не знаю, как правильно. Дайте пепельницу, Женя. Я вам немедля воскурю благовоние с ментолом. А еще вы так красивы, просто даже неприлично быть таким красивым. Я бы решила, что вы Дионис, но он и так неплохо устроился. Или это Бахус неплохо устроился? Вот и магазин у вас рядом. А? Как-то Бахус популярнее, а казалось бы — жирная такая, просто неприличная туша. У нас в лавке целых два Бахуса, один — чистый Рубенс, и ни одного Диониса. Я уже прожужжала в вас дыру? У меня словесный понос, да, Женечка? Это от счастья. Мелочь, казалось бы, сливочник, да, — но такой славный. Я вам уже говорила, что у вас очень красивые руки? Нет? Ну так слушайте, а то больше не скажу, это вы меня просто напоили сегодня.

Бармен, и не только бармен
Это было не с Леонардо. Хотя парень из Винчи талантливо конструировал монстров — с ближайших денег вместо тех двух уродских драконов надо заказать копии его бестий — под серебряный карандаш и в тонких рамках. А саламандру в камине увидел Бенвенуто Челлини, тот еще, кстати, мошенник, и немедля получил затрещину от отца — для памяти. Пять золотых содрал за карандашную почеркушку, и то уступил по дружбе, но рисунок того стоит. Саламандра с натуры — редкая удача. Все-таки они поразительно беспамятливы и ленивы — всего пара тысячелетий — и ледяную саламандру, одним куском кожи которой можно затушить пожар, поселили в огонь. В новых сказках колдуны таскают ее в карманах, как зажигалку.

Когда среди ночи вместо дремотного воздуха спальни в горло хлынул дым, он проснулся, наполняясь пониманием: убежище горит! Жена пробормотала что-то, не открывая глаз. Он снял с груди ее тяжелую, сонную руку, встал, схватил джинсы и, уже балансируя цаплей, понял: бесполезно. У него всегда были скверные отношения с огнем. Можно сказать, с рождения.

Сквозняк из разбитого окна подкормил пламя, бледные язычки набрали цвет, яркие дорожки побежали к первой двери, проскочили над неплотным порожком офиса, потом зал винного — аппетитное дерево декоративных бочек, звон стекла — это лопаются бутылки, — одуряющий запах выкипающего вина, короткий смежный коридорчик, зал ресторана — вкусные скатерти, запертая витражная дверь убежища. Десять лет коту под хвост. Почему коту? Или козлу. Как тут кричат дети: «Дом горит — козел не видит»?! А кто видит?

Саламандра проснулась, когда огонь, закусив ресторанными скатертями, принялся за лак столов. Он почувствовал ее пробуждение и шепнул:

— Кормись, девочка!

Ящерка билась о стекло изнутри, пока преграда не брызнула осколками, сбежала по стене, походя лизнула скамью — назавтра он заметит длинный темный след от ее языка и сам зашкурит дерево до белизны. И виноградные лозы в фальшивом расписном витраже двери поплыли, потемнели.

Через три часа все было кончено. Серегу, хозяина магазина, ресторана и бара, подняли звонком с постели, так он и примчался — в куртке поверх майки и кроссовках на босу ногу. Пожарные сматывали шланги, сонный сержант писал протокол о поджоге. Серега разлил по рюмкам водку:

— Повезло тебе, Женька. Офис мой — просто в угли, я тебе даже говорить не буду, насколько я влетел, и в ресторане — штук на тридцать ремонт. В магазине все бухло пропало, елки, а у тебя только проветрить — и открывай. Ты свечку сходи поставь, по уму. Неопалимая купина, блин. Кабак, что ли, переименовать? Не морщись, не стану. Цены, кстати, поднимай. Процентов на десять. Или на двадцать? Давай на двадцать. Там еще стекло на твоей картинке посыпалось, пожарные накосячили, а может, само лопнуло…

— Нет, она еще вчера упала, прибрать забыл.



Лизочка допила свой кофе, украдкой облизнула стеклянную креманку, обтерла салфеткой круглый серебряный сливочник и убрала свое сокровище в замшевую торбу. Осторожно заглянула в кожаную папочку, отсчитала деньги. Подумала — и добавила еще десятку. Радость у девочки, чаевыми швыряется. Слезла с высокого табурета, покрутилась перед зеркалом, пригладила кудряшки щеткой и потрясла головой, воссоздавая беспорядок.

— Спасибо. Женя, надеюсь, я не очень шалила?

Улыбнуться одновременно профессионально и интимно:

— Вам это к лицу!



Когда дверь за ней закрылась, он поставил вариться кофе — себе, прибавил звук в колонках, поиграл с частотами, пока вибрация ударных не начала отдаваться в дереве стойки, закурил. «Значит, книжка про богов. Десять лет на одном месте, пора — рано или поздно кто-то из клиентов подмечает твою нестареющую рожу. Обычно женщина, и никогда — жена. Ну почему в самый неподходящий момент всегда появляется какая-нибудь догадливая сука-нилгейман… Хотя в запасе еще лет семь. Ну, пять…»

На стенках чашки длинным языком лег осадок. Потерявший вкус кофейный песок царапал нёбо. Он налил в стакан воды, прищурился, разглядывая жидкость на просвет, отмечая, как хрусталь прорастает рубиновыми прожилками, как цвет сгущается и тяжелеет. Сделай такое прилюдно, и толпа потребует хлебов и рыбы, кабы не водки. Качнул стаканом, посмотрев, как ползут по стеклу винные «ножки». Отсалютовал камере: «Только один раз и только для вас — вечно молодой, вечно пьяный. Хайрете».

Николь
Только у замызганной двери с двумя рядами звонков Лизочка осознала, что пришла не домой. Автопилот, ничего не поделаешь. На одном из звонков прямо по белой пластмассе рамочки намертво выжжено: «Никольская О.». Виновато вздохнула (поздно! коммуналка!) и коротко нажала квадратную кнопку.

Николь приоткрывает дверь на необходимые для Лизочкиного просачивания тридцать сантиметров и, не удивившись, шепотом инструктирует: «Лампочка перегорела, дети уложены, старухи на посту, так что строго в моем кильватере, соблюдая тишину и таинственность», — и зашагала, высоко поднимая колени, беззвучно напевая: «Мы длинной вереницей пойдем за Синей птицей…»

В комнате у Николь как в пещере сорока разбойников — бардак, полумрак и полно сокровищ. Витражный фонарь где-то под потолком расцвечивает грязноватую, давно не беленную лепнину красным, желтым и лиловым. На стене светится шар пузырчатого стекла, оплетенный пальмовым волокном. Тьму он не рассеивает, зато красиво отражается тройным золотисто-зеленым пятном в старинном трюмо, заваленном книгами. Поймав Лизочкин взгляд, Николь гладит зеркало: «На днях оценщица из Русского музея облила его горючими слезами — смотри, аж шпон облез, но мы были непокобелимы: нас отсюда вынесут только вместе. Кофе?» И, не дожидаясь ответа, раздвигает дубовую столешницу — там, на хитро пристроенной полке, живут разнокалиберные чашки и блюдца, мисочки-бульонницы, широкие стаканы для виски, стопочки для саке зеленоватой растресканной поливы и старший брат Лизочкиного кофейника той же польской фирмы «Кристобель». Лизин пан Кристобель жил в ее семье, сколько она себя помнила, и до сих пор сиял как новый. Своего же красавца Николь хищно выхватила из случайной помойки года три назад, откипятила в семи водах, причем вместе с грязью бедняга лишился и скудного слоя серебра, но был вознагражден за страдания новой ручкой. Вместо истлевшего изящества черного дерева теперь торчал кривой кусок отполированной яблоневой ветки.

Сидеть в коммунальной кухне, пока не сварится кофе, выше Лизиных сил: там на полу оторваны оргалитовые плитки и тараканы, одурев от света, крутят лапкой у виска — вы чего, сейчас наша смена! Но вот кофейник вернулся, на стол поставлены сахар-рафинад, старорежимный ликер «Вана Таллин», тарелка с сыром (длинные брусочки волокнистого сулугуни, прозрачные дырчатые ломтики маасдама) и чашки — на сегодня приземистые, лилово-коричневой пористой глины снаружи, черной блестящей глазури изнутри. Пришла вежливая кошка Бастардесса, вспрыгнула на третий стул, неспешно оценила сервировку, предпочла маасдам, выбрала кусочек, унесла в уголок. Лизочка достала из сумки Паульхена и пристроила его рядом с сыром, для красоты.

— Хорош? Ты просто не поверишь, как он мне достался.

— Только не говори, что ты за него отдалась, в остальное поверю. Совершенно твоя игрушка. Для меня он слишком блестящий — сама знаешь, я ценю зримые следы времени — не так грязь видно.

Отодвинув свою чашку, Лиза смотрит на чистенького Паульхена и кокетливо улыбается:

— Ника, и как ты только меня терпишь?

— Это у меня просто денег нет на саксонский фарфор, вот и компенсирую созерцанием твоей красоты, особенно за полночь, на сон грядущий. А так — с трудом, дорогая, с трудом. Сама понимаешь: совершенно невыносима подруга, ради которой надо разбирать срач и держать в холодильнике сливки. Но чего не стерпишь ради кофейного сестринства.

— Ради чего?

— А, то есть мой диск ты так и не слушала. А я-то старалась, переписывала тебе…

— Я слушала, я правда очень-очень слушала, я даже поняла, что это Бах.

— Прости, солнце мое, с тем, что такая вся из себя Лизхен не знает немецкого, я не смирюсь никогда. Ну ладно, только учти — это хромой на обе ноги подстрочник:

Кошки не оставляют ловлю мышей.
Девицы остаются кофейными сестрами,
И мамы обожают кофейные пары,
Бабушки упиваются тем же…
Кстати, может, еще сварим?

Кода
Скормив «Индезите» чулки и блузку, Лизочка чистит зубы, принимает душ, позевывая, переодевается в футболку и чистые «сонные носки», аккуратно складывает бежевый плед, отгибает одеяло в пододеяльнике с прошивками, тянет за угол и взбивает слежавшуюся за день подушку. Паульхен приглушенно поблескивает за стеклом буфета. Лизочка щелкает выключателем, опускает голову на подушку. Нащупывает выключатель вновь и, выбравшись из еще не належанного гнезда, идет к буфету, открывает дверцу в бесцветном витраже, оглаживает серебряный бочок. Засыпает она, накрыв ночник платком, глядя на Паульхена, стоящего возле кровати на придвинутом табурете.

Ее разбудит запах кофе и свет с непривычной стороны.

И на бис
«Любезный друг, N* премилый городок, и я уже завел несколько приятных знакомств, скрашивающих мое одиночество. С особой радостью посещаю я дом референдария Пауля Штилленберга как ради приятности бесед с господином референдарием, человеком разумным и прекрасно образованным, так и ради дивного кофе, который готовит его супруга, прелестная Элиза. Не смейтесь надо мной, мой друг, и не щиплите многозначительно свою бородавку — при всем очаровании милой Лизхен (мне, в силу почтенного возраста, дозволено величать хозяйку дома таким образом) главным магнитом для меня является именно волшебный напиток. Смею утверждать, что даже в Вене не пил я столь прекрасного кофея…»



Собственно Лиза:



@настроение: Философское.

14:42 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Vaivorykste. Вот как меня по-литовски зовут, оказывается. Красивое слово. Радуга)
Поставила на авку леди Сотофу, уж больно картиночка понравилась)) Она там сем-то на кого-нибудь из Мумиков смахивает, такая милая))
Мне тут страстно хочется убить одного чувака, я так думаю, меня даже общественность широкая не осудит))) Его извиняет только то, что он и так болеет)) Вот так-то. Пашка, ну что ж ты гад-то такой? Или это я такая дура? Хм. Надо будет разобраться. Обе точки зрения не особо хороши, честно говоря.
Вчера дорисовала майку. Начала рисовать "Безумный мир". Получается ниче так, прикольно. Майку сегодня буду выгуливать.
Попробовала разговаривать с кофе - мы таки друг друга поняли, дааа. Это выглядело довольно занятно, но чем рассказывать - самому пробовать надо.
Щас вот поняла, что мне из-за ногтей неудобно печатать. А ногти-то свои, некоторые уже почти по 1см длиной! Жалко отстригать, буду новых одноклассниц пугать, гы-гы))) Еще надо спасти из школы мой милый дневничок)) А если эти гады его выкинули - купим его реинкарнацию за 55 р (это будет уже 5 или 6 дневник за это лето))))))
Хочу все время быть загорелой, с выгоревшими волосами. Это офигенно красиво выглядит, правда-правда)
Супа. Грибного. Пусть бабушка сварит, и да возрадуется мой желудок=)
Ангелоподобное (Angelidae) создание c анархической А на руке и напевающее что-то фолкско-роковое. То еще зрелище - захочешь, не пропустишь. И фейс у меня запоминающийся (сказала бы - "рожа" - да есть тут неокторые, которые с этим несогласны))
Плюнула я на "Войну и мир". Читаю Тэффи, чуть географию учу, немножко музыкой занимаюсь. Каникулы у ребенка)))))))))))))))
Сегодня играли с Мышом, он ужасно ржачный, особенно когда учишь его чему-то новому, или он пытается тебя напугать. Смешной мелкий Тема))))

@музыка: Башня Rowan - Дженни

@настроение: Умиротворенное....

00:05 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Высветленная, выбеленная - выгоревшая на желтом-желтом, белом-белом солнце реальность. Сегодня поять был дым, но я, в целом, уже привыкла.
Воду греть в самой большой кастрюле, на самой большой горелке. В ванной висит мое рыжее полотенце. Желто-рыжее. Когда красныо-клюквенные замшевые босоножки, стоптанные, пыльные. Дадут горячую воду - постираю.
Надо делать музыку, лит-ру, географию, ничего не хочу, надоели, сдавала на экзаменах, уже герой, а вы "Арапа Петра Великого" читали? А планы старой Москвы, да не 19.., а 16.. какого-нибудь года? Вот и молчите.
Думаю про людей вообще, про Марго в частности. Никакой логики! Ну ладно, не хочу о них думать.
Думаю про Пашку, слишком много думаю. Я сама не знаю - то ли любовь, то ли что. Мне просто с ним хорошо. Привязалась? Дура. Нельзя привязываться, ни за что, ни к кому, никогда.... Знаю. А разделять до сих пор не научилась.
Правильно, нашла б себе парня где поближе и не парилась бы... А сердцу не прикажешь, оно - не нос, нервные окончания идут к сердцу, мозги в сомнениях... Жуть какая)))
Пою "Приворотное зелье". И даже по нотам попадаю, хотя ни черта петь не умею)))))
И переводить надо. Не хочууууу. Нафиг-нафиг. Хотя это ладно, там смешно, особенно когда они друг друга учат)))))
Не думать про Пашку, ни про кого не думать, хочу кофе, есть нельзя, надо бегать, не хочу, больно, куда пропуск пропал, надоело......
Сумбурно как-то.
Опять перестановку устроила. Больше воздуха))
Поплакать бы, да повода нет, а себя жалеть низзя.
Так вот как-то))))

@музыка: Мельница - "Приворотное зелье", Infant Sorrow - Трипак

@настроение: Крейзи))))

11:33 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Юхахаххаааа))))) А это яааааа)))) А меня взяли в ГУМ - ну как меня, такую хорошую и замечательную, могли не взять, а? Вы не смотрите, что я столько скобочек -смайликов ставлю. это для контраста с предыдущей записью. Да-да))
А у меня Пашка! А у него, по этоой логике, я. И все зашибись, и можно нам - особенно мне! - завидовать и умирать от белой зависти. (При этом мне надо не думать о том, что в первый раз у нас обоих НАСТОЛЬКО снесло крышу, что чуть не... Ну да, именно так. Потом еще похоже было, но тут уж хоть у кого-то мозги работали. По очереди. Днем у меня, вечером и ночью у него. А утром я с девчонками гуляла))))))
А еще я смотрела "Историю одного вапира", классный фильм - и комедия, и с мордобоями, и фентези, и немного лав стори есть для полного счастья. И снято красиво, и озвучка ничего)) Так что всем советую, особенно на ночь глядя, хы-хы)))
(Мне вот правда сегодня какая-то романтичская хрень снилась, из смеси долбанутых "Сумерек" и моей реальной жизни, правда, в качестве моей "большой и светлой любви, которая то ли знает, то ли не знает, что она - любовь" почему-то фигуриовал Влад (догадайтесь, какой?!)), ну и там еще 2 чувака были, один, понятно, вампир, второй вроде тоже (или второй - некромаг? Почему-то мне кажется, что именно некромаг, но вот откуда он там?????), они ко мне со своей любовью вроде даже приставали, а я их то ли боялась, то ли мне было до фени, второе - вернее... Там еще какая-то гостинница была, даже не одна, я помню, у Влада то ли 59, то ли 69, меня еще все охраняли, я сбегала, Влад меня находил, и вся у нас с ним такая расчудесная любовь-морковь, там вроде лес и дождик были...... Последнее 2 ладно, а остальное тьфу.
Пашка, не читай предыдущий абзац, если ты сюда вообще когда-нибудь забредешь, но пофиг, все равно не читай! А даже если прочитаешь, не обижайся и не ревнуй, это глупо и необоснованно - ревновать девушку к сновидению, что бы там Фрейд ни говорил.
Хотя вот со сновидением - да кого я обманываю?! Сны - это моя отдушина, та жизнь, к которой меня так тянет. Жаль, что такие короткие и быстро забываются.... Вот как-то так.
А, ну вт еще надо заняться переводом. Надо-надо.... Ждуть-с, видите ли! И английский подтяну. Хых))
Буду теперь на курсы ездить, чертить-рисовать..... А, где наша не пропадала! нигде не пропадала, несмотря на все старания, вот-вот))
Я так подумала. Надо авок сюда качнуть, и изредка их менять. Вот щас этим и займемся)))

@музыка: Touhou - Bad Apple

@настроение: ВСе зашибись)

13:10 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Темка болеет. А я лох. Все слышали? Я лох-лох-лох! И тупица. И одеваюсь как попалою Точно все слышали? Чиффа публично занимается самобичеванием. Это полный ужас, но мне ничего больше не остается. Чувствую себя ТАКОЙ ДУРОЙ, что ни в сказке сказать (каламбур!), ни пером описать. Фигово все. Совсем вот фигово.
Я затюкалась думать про эту идиотскую школу, но эта многолетняя привычка.... Никак не отвяжусь. Сдохнуть хочется. Я-то, конечно, не дотяну до реального суицида, но истерик будееет..... Три вагона тихим ходом. Точнее, громким.
Как же меня все достали. Орут, шумят, занимаются какой-то ерундой. Сбежать бы от них, да куда? Некуда бежать. Некуда отступать - позади Москва, пыльный, грязный, раскаленный каменный мешок.
Тоска. Не хочешь даже про плохое писать, но с такого похмелья, как у меня, напишешь еще и не такое..... Строго говоря, это не похмелье, просто легла в 6, проснулась в 12. Убейте меня, ну пожалуйста.................
Башка трещит. Глаза болят. Наверное, надо пожрать, ну или хоть выпить чего-нить.
Вчера устроила в комнате нечто. все что-то пересавляа, перекладывала. В итоге какое-то место даже освободилось. Вау.
БЛииииииин. Мне фигово. Пристрелите, ну пожалуйста.
А вот еще скоро выяснится, что у всех нормальных людей есть личная жизнь. Какие-то там парни-девушки., красивые слова и поцелуйчики на глазах у всех. Фуууу. А я одна. Оды-одын, сааавсэм одын. Где справедливость? Неужели, чтоб у тебя все хрошо было, надо стать дрянью и стервой? Получается, что так.
Странный мир. Ни логики, ни смысла.

@настроение: Убейте меня, ну пожаааалуйста.................

12:22 

И будет ли, например, светиться задница Эдварда?) (с)А. Белянин,Приключения Оборотней

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Бугагашки. Лисы и демиурги не слишком любят жару. Это я вам как лиса и демиург говорю, учтите. Не пустая теория))
Хм. В колледж ("кАлледж") я не поступила. Ну в итоге черт с ним, поучусь еще немножко в школе, на следующий год поступлю, даже вообще в другой. Или после 11 класса в повара уйду. Пирожки печь^^ То-то Саше радости будет^^
Нет, ну вообще-то я конечно рисовать хочу. Свой город. Совсем свой. Слегка пряничый, с часами, оранжереей и рыбацкими корзинами (ума не приложу, при чем они тут - я не люблю рыбу в качестве еды, в последний раз ела прошлым летом, но тогда просто мяса не было. Но факт - они взяли и нарисовались, никуда не денешь их). А еще хочу писать-сочинять, и готовить тоже хочу. Замуж пока не хочу - и слава Всевышнему! - но жить не с родителями хочу. Не в любви дело, я их всех очень люблю. Но нас тут очень много, это факт. Даже на 2 квартиры. Не представляю, как мы раньше впятером (!) тут умещались, тем более папа мой ЗНАЧИТЕЛЬНО крупнее моего же брата. Наверно, ссорились больше, да и я мелкая была. Но все равно фигово умещались. А если я свалю - будет очень круто, ругаться на меня будут меньше, да и между собой тоже, и все будет кайф. Вот так как-то. Но я пока что мелкая, даже и заикаться о таком низзя.
Офигеть. У мелкого первое нормальное слово - деньги. У нас в роду по маминой линии точно не было богоизбранного народа? А у его отца? Вот уж точно терра инкогнита. Ладно, это пустяки. НО вот он себя драконом называет, это нормально, интересно? Наверно, нормально, главное, чтоб пол не забывал и на людей не кидался, они в основном грязные и плохо пахнут))))
Марго вчера (позавчера?) заявила, что белорусские парни чем то на меня похожи - логикой(!) (?), и поэтому нам надо встречаться (!?!?!?!?!?!?!?). Я в некотором офигене - у меня и с русскими-то как-то не особо складывается (с ровесниками поинтересами и культурной среде, а кто постарше... Эээхххххх.......), а уж с белорусскими-то... Ну она и загнула)))
Ли-тян вернулась и смотрит Блич. Нефиг удивляться=))) Я еще свою историю, может, писать продолжу, все вообще упадут=)))
Хочу на море, личный вертолет, личный остров, до которого хрен доплывешь))
Но больше на море. И в Ашан. И за шмотками. И... А, посмотри по обстоятельствам))
А я вчера пирог вкусный испекла)

Марго сфоткала меня:


Темка прошлым летом (новых фоток не нашла, ну ладно))

@музыка: Amor Entrave - Макс Фрай

@настроение: Ниче такое=)

10:42 

Человек не то, чем он кажется. (с) Сэр Макс из Ехо
Ищешь, ищешь какой-то секрет, тайную мудрость жизни, опыт поколений. А потом, когда уже и не надо тебе это, когда нашел занятие поинтереснее, выясняется, что ничего такого, никакой мистики, голая проза - человеческий фактор. Как - дело десятое. Важно, что он имел место быть. Это не закон подлости. Это просто наблюдения человека, который каждый день готов сойти с ума, умереть - да что угодно, только бы не здесь, не тем, кем являешься, не сейчас. Перевернуть все с ног на голову, а потом обратно. Довольно полезная и неплохая встряска, это мы уж точно знаем)))))
Макс Фрай. Венеция

Демиург, сотворивший Венецию, был гений, шут и разгильдяй. Вероятно, специально приглашенный со стороны, модный демиург-дизайнер не потрудившийся заранее навести справки о реальности, фрагмент которой ему предложили соорудить. Так и слышу его разговор с Заказчиком:
– Ну что, стены мы тут сделаем высокие, а проходы узкие. Нет-нет, гораздо уже, ага, примерно вот так... Ну да, темно, правильно, так и было задумано. А зачем им солнце? Думаете, горожане без солнца затоскуют? Оригинальная постановка вопроса... Ладно, мы им тут фонарики везде повесим, стекляшек цветных накидаем повсюду, в маски рядиться разрешим, пусть не грустят. Хорошо? Хорошо! А теперь – оп-па! – пускаем воду. (Пауза.)
– Погодите. Как это – не аквариум? (Спохватывается.)
– А, ну да, конечно. Конечно, не аквариум. Конечно, для сухопутных млекопитающих... (Пауза.)
– Как они будут передвигаться? Вы хотите сказать, они не ходят по воде? Что?! Почитают за великое чудо?!
(Хватается за голову. Но быстро берет себя в руки.)
– Значит, так. Воду оставляем: без нее нет отражений, а без отражений все это вообще не имеет смысла. Я – художник, и не допущу... Как будут передвигаться? Ну, например, на спинах ручных рыб и дельфинов...
(Начинает хихикать, но все-таки берет себя в руки.)
– Хорошо, хорошо, не надо рыб, пусть плавают на лодках. Да, совершенно верно. Из своего дома в соседний – да, на лодке. И на рынок тоже, и на службу, а что? Людей пожалеть?! А чего их жалеть, я же не говорю, что они должны сплавляться на плотах. И без парусов обойдемся. На лодках, с веслами, да, пусть гребут. Очень полезно для здоровья и глазу приятно. А дальше пусть сами думают. Ну, если будут себя хорошо вести, можете рассказать им про двигатель внутреннего сгорания... Или все-таки на ручных дельфинах? (Ржет в голос, падает на ковер, картинно дрыгает ногами, хрюкает, дергает себя за нос, и все в таком духе.)
Работа его была принята, ему аплодировали со смесью восхищения и отвращения; заплатили, конечно, сполна, но больше никогда не приглашали. А издевательское хихиканье автора, временами переходящее в неудержимый хохот, до сих пор звенит в воздухе, и это – главное про Венецию.


Мне кажется, я именно такой демиург. Из-за этого случая - временно безработный....)))) Но где наша не пропадала, буду ткать чужие сны)))

Комната максофрайца. Хочу что-то тип такой, с незначительным изменением деталей:

@музыка: Мышиные визги и топот))))

@настроение: Как ни странно, несколько злорадное)

Между сном и явью)

главная